В пятый раз мы отмечаем День Победы в условиях войны — пусть и ограниченной по масштабу, но это не меняет её сути. 9 Мая окончательно стал главным национальным праздником, а проведение парада на Красной площади, пусть и в сокращённом формате, продолжает символизировать нашу уверенность в новой победе.
Однако над кем и в каком контексте? И в советские времена, и после распада СССР победа в Великой Отечественной войне воспринималась большинством как окончательная и единственная настоящая победа.
Победа с большой буквы — в самой масштабной и кровопролитной, но последней войне из всех, что выпали на долю нашей страны. Считалось, что никакой новой войны быть не может: мы — сверхдержава, обладаем ядерным арсеналом, и никто не осмелится напасть на нас, да и мы велим себя исключительно оборонительно, не собираясь завоёвывать другие народы.
Распад Советского Союза вызвал локальные конфликты между бывшими республиками и внутри них, включая две чеченские войны на территории Российской Федерации, но масштабной угрозы реальной большой войны в России не ощущалось. Поэтому единственной значимой победой оставалась именно та, что была одержана в мае 1945 года.
За последние четыре года ситуация кардинально изменилась: понятие победы перешло из разряда прошлого в необходимое условие будущего. И это не преувеличение.
Без новой победы российскому государству не выжить, но с кем именно предстоит сражаться и как? Ведь это своего рода часть нас самих — некогда единой, но теперь отделившейся и глубоко заблудшей, доведённой как внутренними элитами, так и внешними, прежде всего западными, соперниками, до состояния открытой вражды и войны с Россией.
По сути, этот конфликт носит гражданский характер, но также является продолжением многовекового противостояния Запада и России. Завершить раскол, объединить страну и прекратить внутренние противоречия мы могли бы достаточно быстро с минимальными потерями, на что и была направлена начавшаяся специальная военная операция.