Ислам и Демократия — единство и борьба противоположностей Теракты в Мумбаи принуждают спросить: кто последующий? Какие тесты ожидают «мир клинка», лежащий за пределами «мира ислама», простершегося от североафриканской Атлантики до западных границ Индостана — на Ближнем и Среднем Востоке российского Генштаба, границы которого практически совпадают с Огромным Ближним Востоком Госдепартамента США? Конкретно там идет возглавляемая Соединенными Штатами Война за Демократию, которая больше припоминает войну за нефть, газ и трубопроводы. Героем ее пока является президент Буш, а завтра станет президент Обама, хотя не следует забывать и о принципиальном Саркози, самом активном из фаворитов Европы. Там же находится и центр Борьбы За Ислам, подозрительно похожей на борьбу за передел власти в исламском мире, монархии и авторитарные режимы которого с трудом сдерживают натиск бойцов за торжество местного парламентаризма, выступающих под ортодоксально-религиозными лозунгами. Культовой фигурой этого лагеря является Осама бен Ладен. Происходящее — не киплинговское противоборство Востока и Запада. Сунниты воюют с шиитами в Афганистане, Пакистане, Ираке и Ливане, объединяясь только против христиан и остальных «неправильных». Как досадно бы это не звучало, история восточного христианства закончена: сохранность христианских общин обещана лишь в асадовской Сирии, исламском Иране и вестернизированном Израиле. Этому содействует и демография: опережающий прирост числа мусульман по отношению к конфессиональным меньшинствам и шиитов по отношению к суннитам. Вооруженное противоборство идет и в исламских субконфессиях: шииты Басры и Багдада бьются меж собой настолько же увлеченно, как суннитские племена Ирака с боевиками Аль-Каиды. «Треугольник власти» региона по-прежнему образуют армии и спецслужбы, традиционалисты, реализующие интересы через племенные структуры и религиозные ордена, и политические объединения исламистов. Но ослабление монархий и автократий, смягчение способов угнетения под влиянием Запада, деградация светских институтов, погрязших в коррупции, повышение роли клановых связей за счет страны привели к конструктивной исламизации ближневосточной демократии. Все против всех Угроза дестабилизации стоит перед таковыми странами арабского мира, как Египет и Оман, из-за трудности наследования верховной власти. «Республиканская монархия»: передача власти по наследству, как в Сирии Асадов, в Пакистане Бхутто, в Индии Ганди-Неру и постсоветских исламских республиках, далековато не везде быть может выходом из ситуации. Противоборство берберов и арабов в африканском Магрибе, курдов с турками и арабами в Восточной Анатолии и иракском Курдистане, пуштунов с узбеками, таджиками и хазарейцами в Афганистане грозит территориальному единству государств, на местности которых происходит. Вообщем, о территориальном единстве Ирака и Афганистана говорить уже поздно, в отличие от Турции и Алжира, где местный генералитет сдерживает введение европейских правил внутриполитической игры, обеспечивающих права меньшинств за счет разрушения страны. Усиливается борьба этнических и конфессиональных меньшинств региона за культурную автономию и экономные ресурсы. Ограничения, налагаемые на преподавание государственных языков и литературы, как и проводимые властями госпрограммы арабизации и отуречивания, только провоцируют конфликты. Это полностью касается и борьбы с традиционной одеждой, эмблемой которой стал дамский головной платок, также запретов на деятельность исламских политических партий. За нефть Судана идет жестокая «схватка бульдогов под ковром» меж США и Китаем, для которого эта страна — основной плацдарм экономической экспансии в Африку. Судан навряд ли переживет референдум 2011 г., в процессе которого его население обязано решить вопросцы единства страны. Крайнее зависит не только лишь от сепаратизма южан, да и от трудности Дарфура, связанной с пришествием Сахары, приостановить которое не способен ни ООН, ни Африканский Альянс. Расколотое до атомарного состояния Сомали, мировой центр морского пиратства, показывает бессилие попыток «мирового общества» обуздать племенные группировки, снабженные современным орудием, оставаясь в рамках интернационального права. Ливан и палестинские местности охвачены вялотекущей гражданской войной и представляют, невзирая на свою слабость, большую опасность для соседей. Действующие на их местности Хезболла, ХАМАС и остальные исламские группировки парализовали не только лишь местных конкурентов и западных «миротворцев», да и израильский ЦАХАЛ (армия обороны Израиля). В самом Израиле национальные интересы отстаивают разве что поселенцы, являющиеся в базе собственной — вопреки всераспространенному мнению — не религиозными фанатиками, а национально направленной интеллигенцией, ядро которой составляют представители среднего класса, почти все из которых — «российского» происхождения. Политическая же элита Израиля под давлением США продолжает декларировать приверженность «мирному процессу» и дискуссировать, не обращая внимания на требования самих палестинцев, планы сотворения палестинского страны — данной химеры мировой геополитики. Не исключено, вообщем, что мировой экономический кризис покончит с «дорожной картой», «арабской инициативой» и иными планами, на реализацию которых раз в год выделяются млрд баксов с тем огромным упорством, чем наименее приметные результаты они приносят. Пока же Израиль для арабских монархий Персидского залива — единственный настоящий противовес Ирану, амбиции которого страшат его соседей. Военная операция против Ирана, ежели она не станет итогом его противоборства с Израилем в последнее время, может отступить в область теории. Западные армии завязли в Ираке, терпят поражение в Афганистане — данной мировой наркофабрике, где их теснят воскресшие из небытия талибы, не исключено, что скоро обязаны будут решать делему ядерных арсеналов Пакистана. Ежели падение цен на нефть не ослабит иранскую экономику, ИРИ может войти в ядерный клуб, похоронив систему нераспространения и открыв туда дорогу Индии и Израилю, а быть может, и Пакистану. Не исключено и появление режима взаимного ядерного сдерживания Ирана и Израиля по эталону индо-пакистанского. При всем этом Иран остается парламентской демократией и государством существенно наиболее устойчивым, чем Пакистан, к власти в каком на волне «борьбы с авторитарным режимом генерала Мушаррафа» пришли, при поддержке США, коррумпированные политические группы, которые в 90-х годах привели к власти в Афганистане талибов. Новенькая Крупная Игра: США начинают и — ?.. Завлекал бы к для себя Афганистан то внимание, которое завлекает сейчас, если б территория данной страны отсутствовала возможным мостом для транзита углеводородов Центральной Азии на мировой рынок в обход Рф и Китая? Поддерживались бы извне сепаратисты Белуджистана, если б через его местность не пролегала трасса газопровода Иран-Пакистан-Индия? Удержался бы у власти в Исламабаде «недемократичный» Первез Мушарраф, отлично боровшийся с исламистами, если б не пробовал выстроить дела не только лишь с США, да и с соседями — Индией, Китаем и Ираном? Перечень вопросцев можно расширить за счет Западной Сахары с ее фосфатами и Мавритании, муниципальный переворот в какой необычным образом совпал с обнаружением там нефти. Провоцирующая межгосударственные и внутренние конфликты Крупная Игра: новое противоборство Великих держав (поточнее, Соединенных Штатов и всех других) из-за минеральных ресурсов — действительность нынешнего дня. Счастливое исключение — Кипр только подтверждает правило: конкретно отсутствие на полуострове углеводородов может стать той основой, которая дозволит киприотам слиться. Границы «Новейшего Близкого Востока» на картах, тиражируемых американской школой геополитики, не достаточно похожи на нынешние. Не исключено, что страны, которые согласно сиим картам должны появиться на месте Судана и Саудовской Аравии, Израиля и Турции, Иордании и Сирии, Ирака и Ирана, Афганистана и Пакистана останутся предметом стратегической игры. Но ежели правильно обратное, не стоит забывать, что результат таковой игры — «управляемый хаос» — просто преобразуется в неуправляемый. Демократия западного типа — не самая нехорошая система. Но в качестве инструмента, призванного убыстрить модернизацию стабильных, но «устаревших» систем власти, она более разрушительна, чем русская теория социалистического стройки. Насильственное внедрение и той, и иной на Востоке не приводило, не приводит не приведет ни к чему отличному независимо от того, будет ли он Огромным либо Ближним и Средним. «Мировое общество» — бессилие всесильных Региональные конфликты, в итоге которых сотки тыщ человек гибнут, а миллионы стают беженцами, не завлекают ни ресурсов, ни усилий «мирового общества», которые соответствовали бы масштабам этих трагедий, в отличие от палестинского вопросца, превратившегося в витрину интернационального «миротворчества», десятилетиями передвигающегося по кругу. То же самое можно огласить о распространении орудия массового поражения, милитаризации, пиратстве, работорговле, производстве наркотиков, экологических дилеммах, опустынивании, демографическом упадке, в ряде государств необратимом, и нехватке пресной воды, провоцирующей в близком будущем «водные войны» на Аравийском полуострове. ООН, МВФ, Глобальный банк и остальные «столпы» современного мироустройства справедливо критикуют за неспособность поменять состояние дел на Ближнем и Среднем Востоке. Но решить трудности региона извне насильственным методом также не удалось: численность войск НАТО в Афганистане, «коалиции» в Ираке и всех взятых вместе миротворческих миссий не составляет и трехсот тыщ человек, а с персоналом «личных охранных компаний» не дотягивает до четырехсот. Слабенькая боеспособность значимой части воинских контингентов Запада только подчеркивает ограниченность человеческих ресурсов, которые бывшие метрополии и их союзники могут навести на защиту собственных интересов в регионе. Непонятно, как вели войны в Ираке «новейшие колониальные державы» — Грузия, Польша и страны Балтии, но английские войска в Ираке, итальянские и германские в Афганистане и Ливане стремились и стремятся избегать столкновений с местными вооруженными формированиями хоть какой ценой. Наиблежайшее будущее Близкого и Среднего Востока — борьба «всех против всех», в какой шансы конструктивных исламистов — единственной силы, способной подчинить племена и полевых командиров, выше, чем они были до начала «крестового похода против интернационального терроризма». Сокращение территорий, контролируемых западными войсками. Обостряющаяся в критериях экономического кризиса конкурентнсть меж западными союзниками. Гонка вооружений. В обозримой перспективе регион остается «глобальной бензоколонкой» и источником непостоянности. И непостоянность эта будет расти пропорционально числу эмигрантов с Близкого Востока в Северной Америке и Европе, пока мир не поменяется. Каким он станет — это уже иной вопросец.