Добыча углеводородов на арктическом шельфе стала реальностью. Реальностью...

Добыча углеводородов на арктическом шельфе стала реальностью. Реальностью стала и опасность нарушения хрупкой арктической природы вследствие техногенных катастроф.

Последствия даже незначимой трагедии на нефтегазопромысле, расположенном за полярным кругом, исходя из убеждений экологии во много крат болезненнее воспримутся нашей планеткой.

О этом и о многом другом обозреватель «Известий» Алла Иванченко побеседовала с Василием Богоявленским, членом-корреспондентом РАН, заместителем директора Института заморочек нефти и газа по вопросцам исследования и освоения углеводородных ресурсов Арктики и Мирового океана.

На ваш взор, нужно ли завлекать забугорные компании к разработке арктического шельфа? Ежели говорить о первом шаге освоения, предусматривающем исследование шельфа Арктики, то, без сомнения, мы можем обойтись без западных компаний.

Русские геофизические компании владеют достаточными техническими средствами и технологиями, чтоб учить Арктику, не только лишь российскую, да и ее нейтральные местности.

Замечу, практически все границы меж арктическими странами являются дискуссионными.

Лишь граница меж Россией и Норвегией в Баренцевом море неоспорима. В 2010 году стороны подписали соглашение, которое вступило в силу в прошедшем году.

Нуждаемся ли мы в иностранной помощи на втором шаге, включающем разработку нефтегазовых месторождений Арктики?..

Тут партнерство с иными странами, естественно, уже лучше.

И интернациональный опыт работы в сложных проектах не только лишь на море, да и на суше является свидетельством этого. В ряде консорциумов по особо сложным проектам участвует от 5 до 10 компаний сразу.

Как вы понимаете, права работать в Арктике в нашей стране делегированы «Газпрому» и «Роснефти», но даже сиим компаниям в одиночку не совладать. С раздельно взятыми участками – да, но не с комплексным освоением Арктики.

Предполагается, что эти компании должны и будут завлекать партнеров, что мы и смотрим.

Подписано соглашение меж «Роснефтью», ExxonMobil и иными компаниями. Такие деяния я расцениваю как положительные действия.

При всем этом сохраняется контроль со стороны страны, что, считаю, очень принципиально.

Более важен таковой вопросец, как мультиклиентная съемка на шельфе Арктики и остальных морей.

Сейсморазведка – область, где я являюсь спецом. Предполагается, что правительство делегирует права на проведение геофизических исследований избранной компании по определенной местности, лицензионному участку той либо другой акватории.

Эта компания за счет собственных средств проводит геофизические исследования и в качестве компенсации издержек имеет право реализовывать приобретенные материалы заинтересованным сторонам, которыми могут выступать «Газпром», «Роснефть» и остальные заинтригованные организации.

Таковым образом, геофизическая компания покрывает свои издержки, а нефтегазовая – получает информацию о строении данной местности.

Но с 2008 года проведение мультиклиентной съемки в Рф приостановлено на законодательном уровне. Я не сомневаюсь, что в недалеком будущем оно будет разрешено снова.

Но считаю, что права на проведение съемок должны быть делегированы известным русским муниципальным предприяти­ям – к примеру, «Севморнефтегеофизике», «Дальморнефтегеофизике», «Севморгео», «Южморгео».

Они все контролируются государством и владеют необходимыми технологиями и техническими средствами. Не считая того, существует не так давно образованный холдинг «Росгеология», который проводит исследования как на суше, так и на море.

Необходимо давать работу русским компаниям, так как, не владея достаточным объемом работ на русском рынке, они обязаны работать в третьих странах.

Я уверен, что правительство обязано финансировать не только лишь региональную, да и поисковую, а в ряде случаев – разведочную стадию. К огорчению, мультиклиентная съемка в случае делегирования прав случайным – назову их осторожно конкретно так – компаниям в итоге не контролируется государством и недосягаема независящим профессионалам РАН и остальных организаций для научного прогноза перспектив нефтегазоносности на региональном и локальном уровнях.

Хотя формально по законодательству о недрах вся информация принадлежит государству.

Но контроль за информацией о недрах быть может сто­процентным лишь в случае, ежели ее собирает государственное предприятие.

По­этому предоставление права на мультиклиентную съемку негосударственным компаниям в моем осознании представляется, мягко говоря, ошибочным, а ежели говорить наиболее жестко – предметом для специального расследования. Освоение шельфа, как известно, тормозят потенциальные экологические трудности.

Вдруг разольется нефть – как устранять последствия? Научное общество не владеет деньгами и техническими средствами для предотвращения событий, но оно может и обязано предупреждать, какие действия могут наступить в силу тех либо других недоработок, что мы и пытаемся делать силами академии.

Для борьбы с чрезвычайными ситуациями существует МЧС, у их есть для этого разные силы и средства. Но дело ученых, повторюсь, предупредить и посодействовать создать новейшие технические решения, которые дозволят избежать негативного сценария.

В ряде всевозможных случаев, непременно, лучше отрешиться от освоения того либо другого нефтегазового объекта на шельфе, в особенности ежели объект в муниципальных масштабах маленький.

Хотя для раздельно взятой нефтяной компании он быть может прибыльным. Но уровень добычи нефти в Рф – 500 млн тонн в год.

Прирастить годовую добычу нефти на фоне 500 млн даже на 1 млн тонн – это принципиально для нас? А экологическая трагедия даже от маленького месторождения быть может значимой.

Риск, без сомнения, есть везде и постоянно.

Напомню, событие в Мексиканском заливе, которое было два года назад, вышло по вине одной из самых прогрессивных компаний – British Petroleum. Но катастрофы случаются и у глобальных компаний.

Тут было роковое стечение событий.

Объясню.

В нефтегазовой промышленности есть особое оборудование, а именно превенторы, либо заглушки, которые разрешают перекрыть поток нефти, ежели он вдруг неконтролируемо выбрасывает сырье на поверхность.

Такие превенторы у BP, конечно, стояли, но они не сработали.

То цементирование, которое было изготовлено в скважине, оказалось некондиционным.

Не сработали 5 – семь разных барьеров, которые были выстроены в цепочке защиты.

Сработай хотя бы какой-то из них, катастрофы бы не вышло. По сути практически каждый день в мире происходят аварийные действия, и даже ежели один-два барьера не срабатывают, то оставшиеся – работают и предотвращают катастрофу.

Нужно осознавать, что не существует технологий, дающих стопроцентную гарантию сохранности проведения работ ни на суше, ни на море.

В этом году, к примеру, чуток не произошла большая трагедия на месторождении Элгин в британском секторе Северного моря (оператор Total), расположенном в зоне самых экстремальных месторождений в мире (Элгин, Франклин и др.). В данной зоне – экстремально высочайшие пластовые давления, превосходящие гидростатические в два и поболее раз. Температуры – порядка 200 градусов Цельсия и даже выше.

Это образует целый букет суровых заморочек. И на месторождении Элгин в одной из неработающих скважин произошла протечка, и лишь волшебство предотвратило катастрофу.

Слава богу, сработал природный барьер.

Ветер сдул газовое скопление в сторону.

Если б не ветер, газ поднялся бы до факельной вышки.

В итоге взрыва совместно с платформой могли погибнуть выше 200 человек.

И случилось бы длительное большое излияние газа и конденсата в воду. Но вернусь к Мексиканскому заливу.

Это неповторимое с негативной точки зрения событие, наикрупнейший в мире разлив нефти.

Но в данной курортной зоне водится масса микробов, которые сыграли положительную роль в стремительном ликвидировании последствий выброса нефти в акваторию.

В прохладных водах Арктики таковых микробов нет, и излившаяся нефть не быть может переработана в недлинные сроки за счет природы.

Соответственно, нефть будет мигрировать в разных направлениях, в том числе подо льдом. В Северном Ледовитом океане ледяной покров повсевременно и раз в год миниатюризируется либо возрастает по площади за счет сезонного таяния льда.

Он к тому же дрейфует под действием ветров и течений. Дрейф добивается за год тыщи и даже наиболее км. Излившиеся углеводороды могут быстро мигрировать из 1-го сектора в иной, к берегам страны, которое не виновато в катастрофе.

В данном случае будут колоссальные иски, которые, к примеру, в случае в Мексиканском заливе измеряются млрд баксов. В Арктике же эти штрафы могут быть на порядок выше.

Разлившуюся в Арктике нефть найти подо льдом и ликвидировать будет чрезвычайно трудно. На данный момент таковых технологий нет ни у одной страны в мире.

Потому последствия катастрофы в Заполярье будут существенно негативнее, чем в хоть какой иной акватории. Какова еще выгода от освоения Арктики, кроме нефтедобычи?

Да, в Арктике добывается не только лишь нефть, да и газ.

Тут газа даже больше, чем нефти.

Хотя с течением времени, с предстоящим проведением исследований, пропорция меж газом и нефтью может поменяться в сторону роста толики нефти. Не считая того, Арктика богата иными минеральными ресурсами, добыча которых не настолько небезопасна, как добыча углеводородного сырья.

Что касается иных видов сырья: в Заполярье добываются никель, уголь, алмазы, также много остальных нужных ископаемых.

Но углеводородные ресурсы в отличие от угля и руд владеют текучестью и летучестью, а означает, завышенной угрозой. Как вы оцениваете политику «Газпрома» в сфере освоения Обско-Тазовской губки?

Считаю, она является примером правильного проведения геолого-разведочных работ. Мне не понятны политика и проводимые деяния неких остальных компаний.

Но то, что сделал «Газпром» в этом районе, достойно аплодисментов. Это эталон правильного подхода, который правилен не только лишь исходя из убеждений компании, которая заинтересована в максимизации прибыли и минимизации издержек, но правилен и с гос позиции.

«Газпром» в чрезвычайно ограниченное время, за 10 лет, с чрезвычайно ограниченными затратами прирастил свои запасы на 1,5 трлн кубометров газа.

Дело в том, что запасы должны представлять интересы не попросту как формальные запасы, а исходя из убеждений их коммерческого извлечения. Четыре месторождения, которые открыл «Газпром» в Обской губе, размещены рядом к зоне развитой инфраструктуры.

Не считая того, подтверждено морское продолжение еще ряда сухопутных месторождений.

Потому, когда компания воспримет решение о начале разработки этих месторождений, инфраструктура обойдется намного дешевле по сопоставлению с иными принципиальными проектами в Арктике: Штокмановское, Подразломное и остальные. В связи с сиим исследование и освоение таковых объектов, как, к примеру, Каменномысское-море, Северно-Каменномысское, Семаков­ское, является более ра­­­циональным.

Это продлевает жизнь уже имеющейся инфраструктуре на берегу, в которую вложены млрд, минимизируются издержки на извлечение углеводородов.

По нашему мнению, сначала должны осваиваться месторождения, которые размещены в зонах, где развита береговая инфраструктура. Конкретно таковым образом проводится освоение морских месторождений на шельфе Аляски.

Там еще в 1977 году сначала началась разработка неповторимого месторождения Прудо-Бэй.

А уже после чего, через 10 лет, стали подтягиваться и врубаться в разработку и морские месторождения, расположенные неподалеку от берега.

Желаю также отметить успехи компании «Новатэк», начавшей в 2003 году разработку Юрхаровского месторождения, крупная часть которого размещена на шельфе Карского моря под дном Тазовской губки.

Благодаря его разработке Наша родина с 2005 года является фаворитом по товарной добыче углеводородов на шельфе Арктики.

Много у нас и остальных фурроров в Арктике.