20 годов назад, в январе 1992 года, в Рф возникло несколько новейших свобод. Поточнее, две: свобода цен и свобода торговли. Припоминать тщательно о том, какова была тогда ситуация на внутреннем рынке, видимо, не стоит.
Те, кто тогда был в самостоятельном возрасте, все помнят, те, кто был очень юн, могут в это не поверить. Ну а те, кто искренне не любит гайдаровские реформы, все помнят, но непременно сделают вид, что запамятовали.
В общем, как в известной проповеди хаджи Насреддина: те, кто помнит, пусть скажут тем, кто не помнит. Ну а ежели совершенно коротко о том времени, то в магазинах отсутствовало продуктов, а у страны отсутствовало ни хлебных, ни денежных резервов.
Про нефть за $110 за баррель тогда не писали и самые отчаянные фантасты: такое даже им не могло придти в голову. На фоне всей данной красы руководство и отпустило цены на подавляющее большая часть продуктов (кроме хлеба, молока, спиртного, также коммунальных услуг, транспорта и энергоносителей), а регулируемые повысило, также ввело налог на добавленную стоимость.
Не считая того, были временно отменены ограничения на импорт, также установлен нулевой импортный тариф (привет авто лоббистам начала 2000-х). В конце января Борис Ельцин подписал закон о свободе торговли, отменяющий разрешительный нрав посреднической и торгово-закупочной деятельности.
Заморочек было много — и скачкообразный рост цен, и гиперинфляция, и кризис неплатежей, и убивающий экономику бартер.
Много было чего же невеселого.
Но на замену твердой плановой экономике пришел вольный рынок — как принцип, как инструмент регулирования экономики.
На полках возникли продукты — да дорогие.
Но сразу возникла возможность зарабатывать. Да, было сложное время, да, кризис на сто процентов преодолеть не вышло, последующее руководство серьезно изменило экономические правила.
И, очевидно, как это бывает практически постоянно, нашлись спецы, которые во всем обвинили предшествующий кабинет. Очевидно, реформа не обошлась без ошибок и некого негативного фона.
Но ведь совсем не Гайдар довел национальную экономику до полного краха, а конкретно расчудесная де-факто распределительная система всего внутреннего потребительского рынка.
Русские практики-марксисты ухитрились на сто процентов избавиться от почти всех марксовых базисных представлений, а именно — о потребительной стоимости. Чрезвычайно нередко стоимость продукта имела не достаточно дела к затратам, рыночному спросу и качеству.
Загадку, почему, к примеру, куриное мясо стоило дороже говядины при разумеется несопоставимых издержек (бройлеры и выкармливание скотины), разрешить не вышло до этого времени.
Равно как и до этого времени длятся споры о случившихся 20 годов назад вольных ценах, в каких и сторонники, и противники гайдаровских реформ имеют свои аргументы.
Критики постреформенных периодов дают свои варианты и разъясняют, как следует было делать. Ну, это вроде того известного персонажа, который о этом «еще до войны» говорил с государем окружным начальником.
Позже мы все всё отлично знаем.
Жалко, что не тогда, когда это требуется незамедлительно.
В любом случае это было суровое решение и чрезвычайно суровая ответственность — и Гайдар со своим правительством взяли это на себя, и Борис Ельцин взял это на себя как глава страны. Мы, кстати, знаем и остальные, совершенно недавние примеры, когда руководство и глава страны не берут ответственности не доводят до конца ни одной реформы вообщем.
Не говоря уже о том, что в определенных ситуациях ответственный кабмин подает в отставку, чего же мы опосля гайдаровских времен не смотрим. Просто быть действенным менеджером при таком миролюбивом барреле.
Можно обеспечивать и приемлемую социальную политику — которая, вообщем, не совершенно пропорциональна углеводородным способностям. Но мы говорим о периоде, когда решения — томные, непопулярные и рискованные — нужно принимать без длительных многомесячных дискуссий «в комитетах и комиссиях» — просто поэтому, что времени на это может не остаться.
Кроме профессионализма, решимости и готовности к ответственности, принципиальное отличие критикуемого и сейчас Егора Тимуровича Гайдара от критикующих, также от почти всех стоящих на разных подобных руководящих и требующих принятия суровых и ответственных решений должностях к тому же в таковой принципиальной функции, как проверенный временем итог.
И итог этот в конце концов, при всех спорах о процессе, очевиден: сейчас в Рф возврат к разрушительной и архаичной планово-распределительной системе неосуществим, как неосуществим отказ от вольного предпринимательства как базы экономики и от рыночных инструментов как базы регулирования.
Очевидно, там, где это имеет смысл, уместно оставлять государственное регулирование рынка. Не то, которое мы лицезреем сейчас, когда корпоративистско-монопольная экономика заменяет собой рыночные регуляторы, а монополисты определяют тарифы по собственному усмотрению и в зависимости от доступа к «ближнему кругу».
Речь, повторимся, о разумном и целесообразном регулировании с целью стимулирования внутреннего рынка, обеспечения соц гарантий и т. п. И в том числе с целью обеспечения равного доступа к денежным ресурсам, равных конкурентных способностей и тому схожее. Ситуация нуждается в отчетливом улучшении вне зависимости от того, какую политическую конфигурацию принесут нам мартовские иды.
Так как отчетливых перемен просит не только лишь политическое устройство, да и устройство экономических отношений в рамках работающей рыночной системы.